Борис МАРКОВСКИЙ / Корбах /

СЕМЬ ВОСЬМИСТИШИЙ

1

С Новым годом, Б. Констриктор,
Б. Ванталов, Аксельрод,
замечательный конструктор
и веселый кукловод.
Пляшут чудо‐человечки,
безголовая шпана
вкруг костра у Черной речки,
где ни берега, ни дна.

2

Приятель мой, капризный гений,
первопроходец снов и слов,
устав от праздных размышлений,
пьет натощак болиголов.
Забыв о пользе гениталий,
бормочет, напрягая лоб:
«Почто мне Нобеля не дали?»
и тут же валится в сугроб.

3

Умберто Эко скончался в своём доме
в Милане вечером 19 февраля 2016 года

Одиночество — не помеха.
Пусто нынче в моем стакане.
Не поможет Умберто Эко,
он вчера скончался в Милане.
Вспоминаю — терпи, бумага, —
как мечтал о Пуэрто‐Рико,
как сквозь дебри архипелага
путь прокладывал в Пóнсе1 лихо…

4

Мужик влюблен в слова‐игрушки,
рифмует «грабли» и «гробы»,
он — Александр Сергеич Пушкин
для постсоветской голытьбы.
Старуха мочится в корыто,
плюет на коврик с высоты.
Ах, dolce vita, dolce vita,
как жаль, что обосцалась ты!

5

Многоугольное окно,
чернильные задворки неба.
«Всё, всё за нас предрешено», —
сказал приятель мой Загреба
загробным голосом… и вновь
поднес огонь к заветной трубке.
И лихо вскинутая бровь
была, как мясо в мясорубке.

6

В лесу осеннем канделябры
закатным золотом зажглись…
Поэзию схватить за жабры
и удержать… Схватил, кажись.
Ан нет! Зияния, пустоты.
В ладонях снова пустота.
Слова, созвучья, краски, ноты…
Проклятье белого листа.

7

Все больше склоняюсь к молчанию.
Осенние торжества!
Растерянно и печально
с деревьев летит листва.
Серебряной стала трава.
Все реже, все как‐то нечаянней
роняю чуть слышно слова
и вновь погружаюсь в молчание.