Дэвид ВОНСБРО / Мельбурн /

Перевод с английского Елены Мордовиной

ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ

Линии фронта Империи накатывают и отступают
Вдоль берега, пока мы гребем по морю забвения.
Живущие, разве мы знали
О манихейской реальности ангелов и демонов
В войне за пределами нашего воображения?
Иштар‐София, пока поют хрустальные сферы,
Держи мою душу.

ОДИССЕЙ

Не знал я минойских дев, подобных этим.
Или, возможно, я слишком стар, чтобы воссоздать
Тот странный узор на странном кувшине.
Теперь вспоминаю войну, лишь прикасаясь к шраму.
Но этот осьминог, из поднятой рывком корзины
выплеснувшийся на дно лодки с нарисованными глазами —
не его ли змеящиеся щупальца вдохновили эти волосы
завиваться колечками?
О нет.
Но где‐то на краю дальнего моря воспоминаний
были берег и солнце,
согретые большеглазыми принцессами с медовыми сосками,
которые задержали возвращение на Итаку.
Не причинил ли вреда им?
Я должен поговорить с Провидцем, не разбудив Пенелопу.
Что если я пересеку Стикс, а обладатели множества костей
загромыхают и захотят собраться воедино по кусочкам,
а я слишком слаб теперь, чтобы натянуть тетиву.
Защитит ли меня тогда моя легенда?
Или я покину поле битвы и надежду на забвение
и отдых между грудей, подобных этим?

АБСОЛЮТ ЕВНУХА

В ужасающем сумбуре битвы –
Грохот души, вызывающий трепет.
Как будто лезвие застряло между костей.
И в рывке заточенной бронзы,
В жутком алом мареве,
В пылу ярости – нет боли.
Она приходит потом,
Наваливается разом
В ожидании жара, палящего и разжигающего
Огонь, что очищает рану.
А теперь гадатель по печени говорит, будто олимпийцы
прощают,
И будто несмотря на то, что я умираю, я буду жить.
Но мои преступления были перед людьми,
а не перед божествами.
Женщины, которых я обидел, уже умерли,
Не отпустив моих грехов.
От их ли имени говорят боги?
Как счастливы те, которые умирают молодыми на войне.
Раны от побоищ с совестью на мечах
Не излечиваются с возрастом.
Зевс, пошли мне каплю Леты, потому как боюсь,
Что священник лжет.