Дмитрий АРТИС / Москва /

ПРОТИВ ЧАСОВОЙ

* * *

Какая скука в Петербурге…
Махнув от ста до пятисот,
идёшь выдавливать по букве
однообразие пустот —

писать, нисколько не вникая
в происходящее с тобой, —
ночь скоротается такая
похожая на день любой,

когда ни воздуха, ни дыма,
живётся только тем, что пьян —
внутри тебя непобедима
страна рабочих и крестьян,

демонстративная эпоха,
и, чтобы не было смешно,
тебе должно быть очень плохо,
а может быть, и не должно.

* * *

Война, война…
А жизнь всё так же
невозмутимо хороша.

Я заложу последний гаджет,
куплю винтажный ПэПэШа.

И негде будет ставить пробы,
когда, испытывая страх,
начну расстреливать сугробы
на отдалённых пустырях.

И день, и ночь. Без остановки.
За поддержание войны
меня погладят по головке
все коммунальщики страны.

Займётся болью поясница,
ладони сточатся до дыр —
погибну я, и мне приснится
весна, похожая на мир.

* * *

В январе на море смотри, смотри
и не смей глаза от него отвесть.
Только всем, что есть у тебя внутри,
можно море съесть.

Горизонт повсюду, куда ни ткнись,
завалился набок небесный штырь,
и совсем не стыдно подняться ввысь,
растянуться вширь.

Ледяную крошку запьёшь вином.
К сорока годам как подросток тощ,
но какая сила в тебе одном
и какая мощь!

Будто кто тебя наделил движком,
в оборот пустил, отвалил щедрот —
в январе по морю ходить пешком,
разевая рот.

* * *

Мы с тобой на коне
и вокруг ни единого мрака —
эта часть бесконечности
больше законного брака.

Восходящей прямой,
по наклонной,
неправильным кругом —
и друг другом промокнем,
как сны промокали
друг другом.

По траве ли, по гравию,
чувствуя сложенность крыл,
и не важно, кто правит
и кто кому спину прикрыл.

* * *

Давай о любви,
говори о любви, говори,
я знаю, к утру догорят
под окном фонари,
не будет прохлады
и лета не будет свечений,
и всё, что ты мне говорила,
лишится значений.

Но ты говори о любви,
говори о любви,
о том, как ребёнок по лужам
пустил корабли —
бумажная лодка в полоску —
из школьной тетради
я вырву листы и ему
подарю, бога ради.

Не больно, когда о любви.
И цветущий каштан
заполнит раскатистый остров,
который Кронштадт,
два озера, море, проливы,
изгиб океана,
вселенную чёрную, космос
и оба кармана.

Когда о любви, то не важно,
поскольку любовь.
И ты говори о любви,
перекрашивай бровь,
криви побелевшие губы,
почёсывай щёки.
Когда-нибудь кто-нибудь
по носу пальчиком щёлкнет.

Но ты всё равно говори,
о любви не молчат:
вскрывается небо,
свистит эротический чат,
дымятся вулканы,
пещеры кривятся и битум
по крыше ползёт
и планеты меняют орбиту.

* * *

Если бабочка махнёт крылом —
поделом тебе, девочка, поделом —
всё исполнится, чего бы она ни желала:
смерть — энтомологу, себе — жало,
пространства больше иметь — сачку
и быть всегда начеку.

Если девочка махнёт рукой —
и на кой тебе, бабочка, жить, на кой —
всё исполнится, чего бы она ни желала:
танцевать на острие кинжала,
любовь свою собирать в пучок
и лезть ко мне под сачок.

* * *
Четыре дня. За ними пятый.
Без изменений. Хорошо…
Идёшь ни разу не помятый
вдоль по квартире нагишом.

Не преисполненный отваги,
но будто бы навеселе.
Белее сна листы бумаги
лежат на кухонном столе.

Как за покойником помыты
полы, повсюду благодать,
и если пишешь слово «мытарь»,
то лишь бы рифме подыграть.

Перерабатываешь вроде
страстей вторичное сырьё —
почти приравнено к свободе
всё одиночество твоё.

Тебе ни голодно, ни тошно,
совсем расслабленный, пустой,
и никакого смысла в том, что
за пятым днём идёт шестой.

* * *

Наконец-то выспишься, корешок,
ни о чём не думать как можно дольше —
это всё, к чему ты годами шёл,
до чего ты дожил.

Воду, пищу, воздух, слова глотал,
преуспел во многом, почти что сразу,
но предвечной полночи нагота
затенила разум.

Где роили мысли тревогу пчёл, —
сквозняки — другой одного сутулей,
и бежит медведь задевать плечом
опустевший улей.

***

Честнее быть несчастным человеком,
но я счастливый, кажется, вполне.
Какой петух с утра прокукарекал
и разбудил смирение во мне?

Всё тот же мрак, всё те же разговоры
с самим собой, и — бесконечный чай,
но точка вездесущая опоры
уже коснулась пальцев, невзначай.

Куда девались прежняя ранимость,
незащищённость? Будто сам не свой…
Земная ось легонько накренилась
и завертелась против часовой.

2015