Елена Зейферт /Москва/

ТЮХЕ

Посвящаю Венделину Мангольду

у Тюхе рука Немезиды. у них одно колесо на двоих. Менандр приглашал
меня в Мегары, там статуя Тихеи, сам Пракситель изваял её. мы, двое
крепких мужчин, быстро спрятались за храм, когда к статуе подошли две
женщины: плеть свисала с пояса одной, в руке её была яблоневая ветвь,
серебро её короны играло в мышцах венчающих её голову оленей.
«Немезида!» – прошептал Менандр, он задыхался от восхищения. «мой друг
Алексайос! как она прекрасна». эта женщина действительно была очень
красива – розово-золотые кудри, изумительного рисунка тело в прозрачном
красном шёлке. но я смотрел на Тюхе, она подбрасывала на ладони
стеклянный шар, у ног её лежал юноша, он будто плыл, раскинув руки, я где-
то его уже видел, по-моему, в Антиохии. неожиданно для себя я вышел из
укрытия и громко окликнул его: «Оронт!» он опустил лицо, прижался телом
к земле. но Тюхе посмотрела на меня. с пяти шагов я видел её выпуклые веки
и чуть подрагивающие ноздри молодой самки, она была похожа на
Артемиду, вернее на те представления об Артемиде, которые у меня были.
Тюхе бросила на землю рог изобилия и колесо и пошла мне навстречу,
подбрасывая на ладони свой прозрачный шар. я ощущал спиной, как дрожит
Менандр, вжавшись в камень храма. Тихея встала вровень со мной, глаза в
глаза, я стоял не шелохнувшись и молчал, да и говорить было бесполезно,
ведь я не знаю языка бессмертных. она была моего роста, глаза водно-
зелёные, карие у зрачков, мраморный лоб, увенчанный крепостными стенами
города. я хотел поцеловать её, но вдруг все пятеро встали вокруг нас –
Немезида, Менандр, Оронт, статуя Тихеи и Пракситель. «он-то откуда здесь
взялся», – с досадой подумал я, но Тюхе была ещё рядом, между нами верх-
вниз прыгал её шар. Немезида взяла её за руку, как девочку, Немезида била
ритуальной плетью по земле, удары плети совпадали с прыжками шара. они
медленно уходили, был день летнего солнцестояния, в такие дни боги
пожирают царей и жрецов. я оглянулся кругом – ни Праксителя, ни
Менандра, Оронт лежит на земле лицом вниз, и лишь статуя Тихеи смотрит
мне в лицо глазами из-под выпуклых век.

________________________________________________________________

Тюхе, Тихея – богиня счастливого случая. Немезида – богиня возмездия.
Менандр – автор комедии «Щит», действующим лицом которой является Тюхе.

 

***

я кусаю губы

верхняя – караганда
нижняя – москва

на нижней кровеносное деревце метро
на верхней кровные сёстры и братья

города соединяются на долю секунды
когда я произношу слово люблю

 

***

москва –
яйцо
внутри которого
сухая глина и капля воды

мои глиняные губы
не хотят пить

вместе с другими
я дую на воду
на берегу уставшей мутной слезы

 

***

знаю ли я боль

когда я вспоминаю тебя
тысячи балерин под моей кожей резко встают на пуанты
в былых точках прикосновений твоих пальцев

много раз
я видела
их гладкие причёски

 

***

Дантов город, что создан из моего ребра,
из моих молочных желёз, из моих кишок,
дышит прямо в лицо, он болен, он зол с утра,
у него закончился угольный порошок,
он готов забрать мои чувства, знамения, сны
и взамен ничего, ничегошеньки не отдать,
он кричит – тебе не дожить до весны, до луны,
он молчит, головою качает то «нет», то «да».

Я внимаю, я каждого слова слюну ловлю,
тру пощёчины мартовским настом (весна пришла),
я люблю его очень, я очень его люблю,
мы любовники, если родственна пеплу зола,
мы родители, только дети покинули нас,
прижимаюсь губами к его ледяным губам,
как невкусен, как чёрен карагандинский наст,
как горька его корка, безрадостна и груба.

Мы с ним в чреве носили друг друга. Кто святей?
Он единственный знак, что мир бывает благой.
Уголино оправдан – не ел он своих детей,
своих внуков и даже своих и чужих врагов.

 

***

Жалкий торговец снежками, брошенными в меня,
мокрыми варежками, цыпками на руках,
носишь женское имя, да и его променял,
просишь оставить в покое, только не знаешь как,
бьёшь под дых, упаду, и даже руки не подашь,
ранишь в живот, а потом заставляешь воды испить…
Я влюблена в тебя, бережный мальчик Караганда,
только поэтому я у тебя на цепи.

Смотришь, жива ли, гадаешь на языках костров,
выдержу или уеду, издохну или вспорхну,
ты, как любой возлюбленный, – милый сердцу острог,
крепость, в которой крысы, замок вечных минут,
что тебе скажут зёрна, травы, остатки льда –
снова ударить с размаху или бросить в степи…
Я влюблена в тебя, трепетный мальчик Караганда,
ты меня несколько лет ещё потерпи.

Веки закрою – видится белопенный лес,
тролли снуют по лагерю, вскинулись знамена…
Людям тепло и спокойно в карагандинской земле,
стоило здесь родиться, чтобы это узнать.

 

***

Я ли под брюхом овцы утекаю, город-слепец?
Маковки храмов твоих мне пятки жгут.
Спорим, во мне тебя больше, чем в шири твоих степей.
Ты никогда мне не лгал, а я тебе мщу и лгу.

С неба прольётся кислое молоко. А город лежит!
Утренний творог вынут из шахт. Он бел.
Варвары тащат вазы, монеты, копья, ножи.
Я захватила с собою свою колыбель.

Ангелы голы. Лица их, словно во мгле.
Но и таких мне в дорогу никто не даст.
Ты никого не жалей! Никогда не жалей!
Только арфу свою, захлебнувшись, Караганда.

Пусть верещит под руками живое овечье руно.
Город шарит по шерсти, он оголодал.
Я вдыхаю овечий дух, и мне всё равно –
Мои предки в теплушках когда-то попали сюда.

Содрогаясь от страха (надо мной великан),
Превращаюсь в зародыш, надеясь родиться не здесь,
А сама понимаю, что ушла с молотка
За хорошие деньги, но сохранила честь.

 

***

Время – потомственный плотник, мастер лодочных дел.
Рубит, снимает лишку… «Не плотников ли Он сын?»
Тешет из сердцевины, из самого сердца людей.
Шьёт осторожные лодки, суда нездешней красы.

Люди кричат и стонут, лодками быть не хотят.
Люди не понимают, о чём говорят топоры.
Им не к лицу деревянный и просмолённый наряд,
Но под килем снуют уже спины блестящих рыб.

Люди голову прячут – Господи, не меня!
«Больно!» кричат и плачут, но не уходят ко дну.
Время ведёт обтёску от вершины к корням –
Рыбьими тушками лодок легче в вечность нырнуть.

Лодочки – загляденье! Их принимает река.
Новых брёвен и досок времени хватит сполна.
…А мужская рука его, словно воздух, легка,
Если ему подвластны жаворонок и весна.