Гари ЛАЙТ / Чикаго /

* * *

Артуру Офенгейму

Перечитай, мой друг, Гомера, потрудись —
там суть отнюдь не в корабельных списках,
мы нынче редко подпускаем близко
тех, с кем намедни связывала жизнь.
Предпочитаем созерцание черты,
где океан угадывает небо,
с дотошностью выдумываем кредо,
в котором полупризрачны мосты.
Быть преданным забвенью — не удел
тех, кто по сути даже не был узнан;
прослыть своим, в немилости у музы,
в фантомных шрамах невзлетевших стрел…
Гомер поможет плавно перейти
к саднящей истине и боли Мандельштама,
ведь он не льстил ни косвенно, ни прямо,
И замолчал всего на полпути…
Не те уже настали времена,
где от строки приходит исцеленье;
ведь нам не внемлют, обвиняют в вожделенье
и намекают, что уже прошла волна.
Слеп метроном: «Бессонница. Гомер…»
Из нас с тобой какие мизантропы?
«… Когда вода всемирного потопа…»
Но даже там не принимают мер.
Что ж, будем проще, друг, и перечтем
хоть диалоги этого… — Платона,
и до свидания — без вздоха или стона:
улыбка, ветер и… счастливого пути!

июль — ноябрь, 2015 г.

СОЧЕЛЬНИК

Алексею Никитину

В преддверье, в ожиданье, у ворот
смешон, бессилен дерзкий приворот,
но цепь сплетений светлых органична,
и с ней знаменье доброе грядет.
В отсвете, ненароком, у стены
вершатся неоправданные сны,
в них вуалируются прежние ответы
в душевном обнищании страны.
Несмелый, но осмысленный прогноз
лишен признаний и метаморфоз,
но есть в интерпретации открытость,
как оправданье подступивших слез.
Всей музыке неслышной вопреки,
столь строки созерцания легки,
что кажется нелепым предсказанье
щемящей, неоправданной тоски.
Чревовещателей оставив не у дел,
полет фантазии стремителен и смел,
как будто светом восприятия оправдан
пунктиром обозначеный предел.
В канун необязательных чудес
волшебных звуков полон зимний лес,
их ощущение уместно, и по праву
как отражение гармонии небес

6 января, 2016 г.