Игорь Касько /Ставрополь/

В СЕЛЕ

Здесь зимы не сбивают с ног.
И небо пахнет земляникой.
Здесь лес вокруг и царь, и бог.
Равновеликий.

Здесь слово в воздухе висит.
Потом летит свободной птицей.
Потом от счастья голосит.
Потом мне снится.

Я собираю эти сны.
Как книги древние листаю.
Пишу стихи и жду весны.
Живу и таю.

***

У нас в селе, откуда не идёшь — приходишь к храму.
Как все дороги в Рим, так наши — в храм ведут.
За ним, чуть в глубине, с некрашеною рамой
Огромного окна, сельпо. То там, то тут
В бутылочной траве видны следы попоек.
Намолены места: обычно на троих.
Народ здесь работящ, но падок на спиртное.
И не всегда домой доходит на своих.
За магазином — клуб. При нём библиотека.
Закрыто всё давно. И заколочен вход.
Такая селяви в селе. Приметы века:
Молись, ешь-пей, батрачь до ночи на господ,
Но книжек не читай. От них одни напасти.
Смотри футбол-хоккей. Пей пиво. Бей жену.
С соседом говори через забор о власти.
А книжки — это зло. Допустишь слабину —
Узнаешь, что почём: что врёт всё телевизор,
Что мир вокруг велик и светел человек,
Что жизнь полна причин для счастья и сюрпризов,
Что мыслей громадьё, но короток твой век.

Поэтому и нет у нас библиотек.

 

ДВЕНАДЦАТЬ

Два голубя дерутся за еду.
Не за возможность быть премьером в небе.
Не за голубку. За кусочек хлеба
Устроили такую чехарду.

Два падших ангела
С шестого этажа
Орут и посылают вдаль друг друга.
Их бедный сын, весь белый от испуга
Сидит в коляске, перьями дрожа
И думает: «Зачем было рожать?..»

Две женщины поносят всё вокруг:
Везде бардак и вор сидит на воре,
Воруют в небе, на земле и в море,
Не разберёшь, мол, кто есть враг, кто — друг.

Водитель «скорой», погоняло «Брут»,
Мнёт сигарету. Думает о вечном.
Мигают звёзды. Путь белеет Млечный.
Два санитара психа волокут.

…Поэт в немом отчаянии, прижав
Клочки расстыковавшегося мира,
Стежками строк своих аки пунктиром
Сшивает их. Сливается межа
Меж тьмой и светом. С неба льётся джаз.
И райским садом кажется квартира.