Михаил Квадратов /Сарапул/

***

году примерно в семьдесят втором
стояла яркая грибная осень
с соседями отправились искать грибы
на пригородном из пяти вагонов
в восьмом часу до станции бугрыш
когда приехали — увидели толпу;
неподалёку местный почтальон
кричал, что скорый барнаульский сбил кентавра
его разрезало могучим тепловозом;
сейчас, старик циничный, я б съязвил:
вот, кто-то выдумал поправить демиурга
и разделил-таки животное и человечье
(но как-то всё у вас неаккуратно)
в ту осень, будучи ребёнком, я заметил
что кровь кентавра красная как наша
и было страшно
и взрослые испуганно шептались
и через слёзы ольга львовна объясняла
что это знак отчаянно плохой
(к войне, наверное)

***

Хрустальные сферы крошатся, исчезают;
Особенно третья, пятая и седьмая.
С неба летит таинственное стекло:
Вчера увернулись — вроде опять повезло.

 

***
Хрустальные сферы крошатся, исчезают;
Особенно третья, пятая и седьмая.
С неба летит таинственное стекло:
Вчера увернулись — вроде опять повезло.

Ещё отчего-то земная ось подгнивает —
За теплотрассой у брошенного сарая
Вбок торчит столбнячным ржавым гвоздём.
Нынче точно туда гулять не пойдём.

 

***
Дом пропал, закончен карнавал,
Дымно, разноцветный воздух вышел.
Мумии чужие сушатся на крыше —
Ране ангел летний ночевал.

Ах, зачем терпеть неблагодать —
Мы бы этот дом давно продали,
Да у нас Орфей сидит в подвале
И никак не хочет вылезать.

Ещё отчего-то земная ось подгнивает —
За теплотрассой у брошенного сарая
Вбок торчит столбнячным ржавым гвоздём.
Нынче точно туда гулять не пойдём.

***

Дом пропал, закончен карнавал,
Дымно, разноцветный воздух вышел.
Мумии чужие сушатся на крыше —
Ране ангел летний ночевал.

Ах, зачем терпеть неблагодать —
Мы бы этот дом давно продали,
Да у нас Орфей сидит в подвале
И никак не хочет вылезать.

ДЛЯ ТМ

тихие песни фавна
на чердаке медленный цокот копыт
плакала николавна
может быть страшно, может чего-то болит
чашку живой воды на чайник, столько же мёртвой
холодно, в городе враг, может быть кто-то ещё
не закрывай глаза, ящерица из торта
выпрыгнет на плечо

***

бешеный колобок
лешего поволок
ел его за кустом
нервным порванным ртом
впрок оставил кусок
на потом

***

Вот и дятла — ласточку Ареса
рано утром понесли из леса…
Отче, Отче, что же ты — проснись,
слышишь: время утекает ввысь.

Поздно думать — сметь или не сметь:
будет тонко ненависть звенеть
в светлых залах, сумрачных прихожих.
Скоро смерть запросится под кожу,

спрячется в подрёберной пещерке,
станет таять острым леденцом —
просто вышел срок… Душе пора за дверку,
за пальто, за окна, за крыльцо;

ночью занесёт её на переправу,
беженку, черницу, юнге фрау,
вот душа разделится с тобой…
Ловкою монтажною иглой

некий господин продёрнет нить
между берегом другим и этим —
будет чуткой уточкой скользить
по озёрам серым на другом рассвете.

ПЕРСЕФОНА

девой персефоною
сорваны подосланы
голытьба и лёд
нарисуй зелёное
дерево над островом —
только не спасёт

не зажгут фонарики
не раскроют ноженки
ёжики весны
возле птичьей фабрики
вечности заложники
будут казнены

по такому случаю
свозят на трамвайчике
в чёрно-белый ад
полчаса помучают
солнечного зайчика
а потом простят

ФЕБ

Гудят ночные небеса:
Злодей злословит и змеится.
Не спит прекрасная девица,
Боится… Скоро три часа…

…Но утром! погляди с балкона:
Велик, прекрасен и нелеп
Уже парит на небе Феб,
Ловец унылого Пифона;

Звенит весёлою стрелой —
Змея летит на дно колодца —
А бог кивает головой
И заразительно смеётся.

ИХТИОМАНТИЯ

(гадание по рыбам)

Я пленная оранжевая рыба
Без чешуи.
Паршивому коту скормить давно могли бы —
Да всё твои

Гаданья по моим ночным повадкам,
По цвету глаз.
Опять гадала, и опять разгадка
Не назвалась.

Не назвалась — и прочь, плыви — свобода.
Ни там, ни тут.
Стоит невероятная погода.
Подземный пруд.

ПОД ЗЕМЛЁЙ

Звенит подземная пружина —
Иди, смотри.
Снаружи, может, всё зажило,
А изнутри —
Я сам судья и провожатый
На поезда,
И ожидающий расплаты;
И в час, когда
Летят вагоны в незнакомый
Подземный лес,
Выходят каменные гномы
Наперерез.