Михаил НАУМОВ / Берлин /

* * *

В туманной и морозной мгле
на мрак и холод обреченный,
деревьев голых абрис черный
лег письменами на земле.
Я в тайный смысл случайных строк
проникнуть мог бы попытаться.
Зачем звезда, устав скитаться,
погасла? Что ж, всему свой срок.
Немногословный в декабре,
те строки скорбного прощанья
забрал навек в ковчег молчанья
природы вдохновенный бред.

КИЕВ. НАЧАЛО 70-х

Прав, быть может, быть может, не прав,
положившись во всем на удачу,
я с друзьями на склонах Днепра
безалаберно молодость трачу.

На свободу давно променял
всё, что было в тоске непритворной.
Приворожил Владимир меня
своей проповедью нагорной

к склонам тем, где крестов якоря
утонули в ржавеющих кронах,
где костры так прощально горят,
как огни на вечерних перронах.

* * *

Под слоем пепла теплится огонь.
Ни зги не видно, тьма вокруг кромешна.
Ты уголек с ладони на ладонь
перекати и прикури неспешно.

Истрачено раздумий серебро.
Подбрось пятак, вдруг близок миг удачи.
Но падает монета на ребро,
ни решки, ни орла — могло ли быть иначе?

Могло ли быть иначе — вот вопрос.
Гляжу на небо, там ищу ответа.
А надо мною темный купорос
усеян щедро зернышками света.