Сергей Арутюнов /Москва/

***

Когда доносится с полей
Пустого августа пыланье,
Как думать о земле своей,
Осмыслить, чем она была мне?
Здесь камень дерево рождал,
И буйный ветр буруны пенил,
И огненный катился шквал,
Селенья обращая в пепел,

Мотая нервы на кишки,
Имущи и великолепны,
Топтали утварь, книги жгли,
Служили долгие молебны,
И пред оплавленной лозой
Клялись изрубленной скотине:
Никто не минет алых зорь
При цесаре и господине.

Но в пляске круговых порук
Ещё мы здесь, ещё мы братья,
И зверством ли исчерпан круг
Служенья истине и правде?
Так, ни на год не повзрослев,
Ни шепелявый, ни картавый,
Не прерывается распев,
Что разрешается октавой.

 

***

Я некогда пространство понимал,
Как сбор простых трудяг, жестоких пьяниц,
Чиновничества, чей надменный глянец
Выковывал бессмертья номинал.

Я чтил фасадов пепельный акрил
Нагую копоть лёгочных артерий,
И облаков сияющий иттербий,
И как с людьми, с домами говорил.

…Лишь в детстве так бывает высока
Обязанность воспринимать явленье,
И жизнь саму, как лежбище тюленье,
И взрослость, как утрату языка.

 

***

Теперь и вспомнить странно, почему
Я в юности имел обыкновенье
Не барный стул расшатывать в кофейне,
Но знать лишь то, что пальцем отчеркну.

И что я видел, кроме скучных пьес,
Детсадовской муштры, бетонных свалок,
Застолий нищих и гостей незваных,
Забора, что от старости облез?

О, пешая доступность! В два хлопка
От мусорного грохота оглохнув,
Я обонял раздельный сбор отходов
И поражался, как стена глуха.

И словно деревянная модель,
Истаивали в городских легендах
Мушиный рой держав иноплеменных
И яблоко империи моей.

 

***

Не оживать и не мертветь,
Когда январскими снегами
Крошится под ногами твердь,
Над головою возникая.

Тому, метели ледяней,
И разводная колобаха,
Кто различит во мгле теней
Иероглифику упадка –

Как исчислимо пёстр объём,
Что древле выкопан совками
Ходивших по воду с рублём,
А возвращавшихся с афгани,

Как немы дни, что, гомоня,
Намеренно врубили задний,
Как исчерпаемы моря
Осклизло бесполезных знаний,

…Когда к порядку встал едва,
Душе особенно тлетворна
Бессмысленная суета
Бессмысленного углерода,

Но трижды будь его мертвей
Февраль, что во фрамугу стукнул,
Нетленны – стоицизм ветвей
И снегопад, вводящий в ступор.