Залман ШМЕЙЛИН / Мельбурн /

* * *

Внуку‐оззи вот‐вот восемнадцать
(Надо пить, раз уже нали́то),
Я готовился к этой дате,
Я все думал, что ему подарить‐то.

Я прикидывал и то и это,
Выходило все как‐то кисло —
В день рожденья от деда‐поэта
Долговязому, рыжему коромыслу.

А потом меня словно прорвало:
Подарю‐ка я ему гимнастерку
С плеча бывшего сержанта Цахала
(Сколько лет они уже — тезки!).

И берет от него же — с кокардой
Войск (ей богу каких — не знаю).
Там какие‐то щиты, алебарды,
В общем, древность наша седая.

И еще я подарю ему катáну
Меч японский — короткий, острый,
Для которого — что гвоздь, что бананы,
Восемнадцать — это ведь взрослый.

А потом я с ним сделаю фотку,
Чтоб улыбка — на полформата,
Но не в полный рост — лишь поскольку
Гимнастерка ему маловата.

* * *

Ты так неаккуратна к мелочам,
Как Бог пренебрежителен к тому,
Что им пренебрегают по ночам,
А утром возвращаются к нему.

Ночное время — это время зла.
Приходит ночь — все двери на запор.
Ночное время — это время сна,
Бог дремлет и не видит зла в упор.

Ты так неаккуратна к мелочам.
Пустяк, небрежность так тебе к лицу.
Так Бог, распорядившись тут и там,
Небрежно сеет по листве росу.

И в каждой капле виден небосвод.
Так ты в своих невинных мелочах
Вся нараспашку: ерунда, а вот,
Как будто в них начало всех начал.

* * *

Омрачая все перспективы,
Вас шокируют вор и стяжатель,
Но друг, что из кожи лезет быть объективным
Хуже вора — предатель.

Когда друг твой — не ложный, истый,
Наплевать на сермяжную правду.
Друг за другом вины не ищет,
Если друг — то уже оправдан.

У земных законов — форматы,
Как не правь — обернутся дышлом.
В дружбе места нет виноватым,
Мысли — как бы чего не вышло.

Друг — истец при любой погоде
Вне консенсусов и альянсов.
Он — твой в землю проросший корень
(Если не компаньон по пьянству).

* * *

Ты виновата, что я не ищу
сокровищ в далеком море.
Ты виновата, что я сам с собой
больше уже не спорю.

Ты виновата, что не стремлюсь
мир наш переиначить,
Что все звезды и все фонари −
в складках твоего платья.

Что все оттенки живых цветов −
в меди твоего волоса,
Что все мелодии мира звучат
в тихом твоем голосе.

Ты виновата, что короток так
Длинный осенний вечер.
Ты виновата, что дышит в строке
Зыбкая моя вечность.

И если так станется — идти мне по улице
К людям с протянутою рукой,
В мечтах моих будет лишь солнечно щуриться
Самый будничный день с тобой.

* * *

Завтра не приходит никогда —
Говорят добытчики опалов.
Жизнь — пустопорожняя руда,
И опалов в ней чертовски мало.

Оттого и главное — копать,
Повезет — и жила попадется.
В том и смысл, чтоб смысла не искать.
Как ни странно, что‐то остается,

Кроме бесконечных узких нор,
Вырытых в горячечном кураже,
Насыпных пригорочков и гор —
Убегающих за горизонты кряжей,

Кроме прихотливости имен,
Словно сам Всевышний здесь наметил
Для энтузиастов и племен
Место испытания и встречи.

Что‐то поценнее, чем опал,
Красивей, чем черно‐красный камень.
Все, что ты нашел, что потерял —
Это только то, что между нами.